Почему дети с РАС на постсоветском пространстве часто получают диагноз «сенсомоторная алалия». Часть 2
В первой части мы отправились почти на полтора века назад, чтобы понять, откуда вообще взялась «алалия».
И выяснили важную вещь: это не советское изобретение. Термин alalia существовал в европейской медицине ещё в XIX веке — в эпоху, когда только формировалась афазиология, а врачи пытались связать разные нарушения речи с работой определённых участков мозга.
В международной медицине постепенно менялись и терминология нарушений развития речи, и представления о расстройствах развития языка.
А в СССР старая европейская модель получила собственное развитие, настолько мощное, что её следы мы до сих пор можем обнаружить в российских диагнозах и даже современных клинических рекомендациях.
Именно туда мы и отправимся во второй части.
И выяснили важную вещь: это не советское изобретение. Термин alalia существовал в европейской медицине ещё в XIX веке — в эпоху, когда только формировалась афазиология, а врачи пытались связать разные нарушения речи с работой определённых участков мозга.
В международной медицине постепенно менялись и терминология нарушений развития речи, и представления о расстройствах развития языка.
А в СССР старая европейская модель получила собственное развитие, настолько мощное, что её следы мы до сих пор можем обнаружить в российских диагнозах и даже современных клинических рекомендациях.
Именно туда мы и отправимся во второй части.
Как алалия стала советской
Советская школа не просто сохранила слово «алалия». Она построила вокруг него довольно развитую собственную систему.
На неё повлияли одновременно неврология, афазиология, нейропсихология и формирующаяся советская логопедия. Поэтому разные авторы пытались классифицировать одних и тех же детей совершенно по-разному.
И здесь происходит важная вещь.
Если европейские врачи XIX века в основном пытались ответить на вопрос «какая часть речевой функции нарушена?», то советская наука постепенно начинает задавать следующий: «а какой механизм стоит за этим нарушением?»
Одного описания «ребёнок слышит, но не понимает речь» становится недостаточно. Нужно было объяснить, почему он её не понимает.
На неё повлияли одновременно неврология, афазиология, нейропсихология и формирующаяся советская логопедия. Поэтому разные авторы пытались классифицировать одних и тех же детей совершенно по-разному.
И здесь происходит важная вещь.
Если европейские врачи XIX века в основном пытались ответить на вопрос «какая часть речевой функции нарушена?», то советская наука постепенно начинает задавать следующий: «а какой механизм стоит за этим нарушением?»
Одного описания «ребёнок слышит, но не понимает речь» становится недостаточно. Нужно было объяснить, почему он её не понимает.
От речевых центров к «анализаторам»
На язык описания алалии сильно повлияла физиология высшей нервной деятельности.
В советской научной традиции широко использовалось понятие анализатора — функциональной системы, которая принимает, передаёт и обрабатывает определённый тип информации.
Применительно к речи появляется знакомая до сих пор конструкция.
Если ребёнок слышит обычные звуки, но плохо различает и понимает речь, нарушение начинают связывать с работой речеслухового анализатора.
Если обращённую речь ребёнок понимает, но собственная речь формируется крайне плохо — с речедвигательным анализатором.
Если выраженно нарушены обе стороны — возникает смешанная, сенсомоторная, картина.
И здесь старая европейская схема получила новую жизнь.
Моторное — сенсорное — сенсомоторное теперь было уже не просто способом описать, что делает ребёнок. За этими словами постепенно закреплялась модель того, что именно нарушено в работе его нервной системы.
Это принципиальное различие.
Ребёнок плохо понимает обращённую речь — наблюдение.
У него нарушена обработка речевого сигнала — уже интерпретация.
Причина заключается в нарушении работы определённой функциональной системы мозга — гипотеза о механизме.
В советской научной традиции широко использовалось понятие анализатора — функциональной системы, которая принимает, передаёт и обрабатывает определённый тип информации.
Применительно к речи появляется знакомая до сих пор конструкция.
Если ребёнок слышит обычные звуки, но плохо различает и понимает речь, нарушение начинают связывать с работой речеслухового анализатора.
Если обращённую речь ребёнок понимает, но собственная речь формируется крайне плохо — с речедвигательным анализатором.
Если выраженно нарушены обе стороны — возникает смешанная, сенсомоторная, картина.
И здесь старая европейская схема получила новую жизнь.
Моторное — сенсорное — сенсомоторное теперь было уже не просто способом описать, что делает ребёнок. За этими словами постепенно закреплялась модель того, что именно нарушено в работе его нервной системы.
Это принципиальное различие.
Ребёнок плохо понимает обращённую речь — наблюдение.
У него нарушена обработка речевого сигнала — уже интерпретация.
Причина заключается в нарушении работы определённой функциональной системы мозга — гипотеза о механизме.
Со временем эти уровни в понимании алалии начинают всё теснее сливаться друг с другом.
Алалия становится отдельным миром
Но было бы ошибкой представить советскую школу как группу учёных, которые однажды договорились о единой теории алалии.
Наоборот, вокруг неё шли споры.
Наоборот, вокруг неё шли споры.
Одни исследователи рассматривали проблему прежде всего с физиологических и неврологических позиций. Другие пытались понять психологическую структуру нарушения. Третьи анализировали, какие именно уровни языковой системы не формируются у ребёнка.
Именно поэтому в советской литературе появляются разные классификации алалии, построенные по совершенно разным основаниям.
Именно поэтому в советской литературе появляются разные классификации алалии, построенные по совершенно разным основаниям.
Например, Р. Е. Левина рассматривала разные группы неговорящих детей, связывая различия между ними не только непосредственно с речью, но и с особенностями слухового и зрительного восприятия и психической активности.
Левина Р. Е. Опыт изучения неговорящих детей (алаликов). — М.: Государственное учебно-педагогическое издательство Министерства просвещения РСФСР, 1951
В. К. Орфинская предложила уже лингвистическую классификацию алалии, различая формы по характеру нарушения языковых систем.
Орфинская В. К. Принципы построения дифференцированной методики обучения алаликов на основе лингвистической классификации форм алалии // Развитие мышления и речи у аномальных детей. Учёные записки ЛГПИ им. А. И. Герцена. — Л., 1963
Исследования Н. Н. Трауготт сенсорной алалии и афазии, напротив, тесно связаны с физиологической традицией и изучением особенностей слуховой обработки.
Трауготт Н. Н. О сенсорной афазии и алалии: дис. … д-ра мед. наук. — Л., 1964 Трауготт Н. Н., Кайданова С. И. Нарушения слуха при сенсорной алалии и афазии. — 1975
Получается любопытная ситуация: слово одно — «алалия», а теоретические модели под ним уже далеко не всегда одинаковые.
И это важно помнить сегодня, когда мы говорим: «советская наука считала, что алалия — это…»
На самом деле единственного продолжения у этой фразы нет.
Но диагноз оказался очень живучим
Научные споры, однако, не мешали самому понятию всё глубже входить в практику.
Алалия становится частью языка советской логопедии и дефектологии. Формируется литература по моторной и сенсорной алалии, методы коррекционной работы, описание типичных речевых проявлений.
Вокруг диагноза постепенно возникает целая инфраструктура знаний.
И вот здесь происходит то, что особенно важно для нашей истории.
Алалия перестаёт быть просто старым термином из европейской афазиологии.
Она становится самостоятельной советской традицией описания тяжёлых нарушений развития речи у детей.
Поэтому сегодня фраза «сенсомоторная алалия» звучит для российского родителя совершенно естественно. За ней стоят десятилетия учебников, кафедр логопедии, дефектологических школ и клинической практики.
Но примерно в это же время за пределами СССР происходил другой процесс.
Там тоже продолжали наблюдать детей, которые поздно начинали говорить, плохо понимали язык, испытывали одновременно рецептивные и экспрессивные трудности.
И это важно помнить сегодня, когда мы говорим: «советская наука считала, что алалия — это…»
На самом деле единственного продолжения у этой фразы нет.
Но диагноз оказался очень живучим
Научные споры, однако, не мешали самому понятию всё глубже входить в практику.
Алалия становится частью языка советской логопедии и дефектологии. Формируется литература по моторной и сенсорной алалии, методы коррекционной работы, описание типичных речевых проявлений.
Вокруг диагноза постепенно возникает целая инфраструктура знаний.
И вот здесь происходит то, что особенно важно для нашей истории.
Алалия перестаёт быть просто старым термином из европейской афазиологии.
Она становится самостоятельной советской традицией описания тяжёлых нарушений развития речи у детей.
Поэтому сегодня фраза «сенсомоторная алалия» звучит для российского родителя совершенно естественно. За ней стоят десятилетия учебников, кафедр логопедии, дефектологических школ и клинической практики.
Но примерно в это же время за пределами СССР происходил другой процесс.
Там тоже продолжали наблюдать детей, которые поздно начинали говорить, плохо понимали язык, испытывали одновременно рецептивные и экспрессивные трудности.
Дети никуда не исчезли
К концу XX века мы оказываемся в довольно необычной ситуации.
Дети с тяжёлыми нарушениями понимания и развития речи существуют по обе стороны научной границы. Но описывают их уже разным диагностическим языком.
Дети с тяжёлыми нарушениями понимания и развития речи существуют по обе стороны научной границы. Но описывают их уже разным диагностическим языком.
В одной продолжала развиваться система моторной, сенсорной и сенсомоторной алалии.
В другой последовательно появлялись понятия developmental aphasia, developmental dysphasia, specific language impairment, а значительно позже — developmental language disorder (DLD).
И вот здесь история превращается в современную проблему, потому что Советского Союза давно нет, а ребёнок, который плохо понимает речь и почти не говорит, существует и сегодня.
Он приходит к специалисту в 2026 году, и ему по-прежнему могут написать:
«Сенсомоторная алалия».
Поэтому в следующей части мы сделаем самое простое, что можно сделать с диагнозом XXI века:
откроем современную международную классификацию болезней и попробуем его там найти.
И вот тут начинается, пожалуй, самая интересная часть этого расследования.
В другой последовательно появлялись понятия developmental aphasia, developmental dysphasia, specific language impairment, а значительно позже — developmental language disorder (DLD).
И вот здесь история превращается в современную проблему, потому что Советского Союза давно нет, а ребёнок, который плохо понимает речь и почти не говорит, существует и сегодня.
Он приходит к специалисту в 2026 году, и ему по-прежнему могут написать:
«Сенсомоторная алалия».
Поэтому в следующей части мы сделаем самое простое, что можно сделать с диагнозом XXI века:
откроем современную международную классификацию болезней и попробуем его там найти.
И вот тут начинается, пожалуй, самая интересная часть этого расследования.
05.10.2026
